В российский прокат выходит триллер «Горничная», в котором нервная жена миллионера (Аманда Сайфред) нанимает вчерашнюю уголовницу (Сидни Суини) убирать по дому. Фильм очень плохой, но очень смотрибельный.
Милли (Сидни Суини), для солидности нацепив очки без диоптрий, приезжает устраиваться прислугой в особняк в фешенебельном нью-йоркском пригороде. Там живут IT-миллионер Эндрю Уинчестер (Брэндон Скленар), его жена Нина (Аманда Сайфред) и их семилетняя дочь. Милли только что вышла по УДО после десяти лет в тюрьме, так что она ночует в машине, отчаянно нуждается в этой работе и счастлива, когда против ожиданий ее получает. Нина, правда, заметно не в себе и регулярно на нее набрасывается, зато Эндрю — сама предупредительность или, как выражаются окрестные домохозяйки, «горячий святой».
Режиссер Пол Фиг, только весной выпустивший «Еще одну простую просьбу», продолжает разрабатывать золотой прииск фемцентричного романтически-криминального китча. Раньше Фиг специализировался на чистых комедиях («Девичник в Вегасе», «Копы в юбках» и т. д.), но в последнее время стал как будто склоняться к триллеру. Голливудская комедия, как известно, мертва, и желание Фига оказаться где-нибудь подальше от трупа совершенно понятно, ведь именно он, автор памятного ребута «Охотников за привидениями» и, например, невероятного фильма «Рождество на двоих», ее (не в одиночку, конечно) и убил.
«Горничная», экранизация одноименного бестселлера, поначалу заигрывает с популярным в 1990-е тропом «плохая прислуга», но ясно, что это понарошку: во-первых, Милли с самого начала — наши глаза, а во-вторых, быстро становится известно про тюрьму, сделать ее в этой ситуации еще и психопаткой было бы слишком просто. К тому же сегодня бедный не может быть плохим, для этого есть богатые. Направление, в котором движется история, в общих чертах легко предсказуемо, но справедливости ради не в деталях — такое вряд ли придет в голову.
Многие элементы, как и в «Простой просьбе», позаимствованы прямиком из мыльной оперы — готика для воскресного дивана. Подозрительный пожар, в котором погибли чьи-то родители. Психиатрическая лечебница, куда кого-то заточили после кое-какого инцидента. Чердак, в котором отчего-то не открывается окно. Властная мамаша, которая презрительно щурится. Садовник, бравый итальянец (Микеле Морроне из той же «Просьбы»), который таращит свои выразительные средиземноморские глаза и бормочет: «Скорее беги отсюда!»
Все это могло бы быть прелестным кэмпом, и первый час Фиг худо-бедно справляется: героини бьют посуду, примеряют белое, на повышенных тонах обсуждают куриную пиккату. Но, вместо того чтобы уйти дальше в мелодраму, как делали в таких случаях в старом Голливуде, «Горничная» во второй половине делает поворот самого пошлого, непритязательного и конъюнктурного толка. Вдобавок он попросту плохо продуман: когда действие приходится расшифровывать с помощью не одного, а целых двух закадровых голосов, это верный признак того, что у сценария серьезные проблемы. И если на выходе из зала попытаться объяснить себе, зачем персонажи (в первую очередь Нина) вели себя тем или иным образом, фильм в ту же секунду развалится в труху. Что не мешает ему, кстати, оставаться если не увлекательным, то неизменно смотрибельным (хотя и затянутым); мир вообще полон безобразных вещей, от которых сложно отвести глаза.
С Аманды Сайфред взятки гладки: судя по этой работе, из нее может когда-нибудь получиться Бетт Дэвис. И Сидни Суини тоже в общем не виновата, что роль требует от нее в основном хлопать глазами и подставлять камере грудь в разных ракурсах. Но вот выбор на главную роль артиста Скленара — откровенный саботаж персонажа в частности и мужского рода в целом. Харизматичный актер — какой-нибудь Николас Холт или, к примеру, Эндрю Гарфилд — мигом сделал бы центральный треугольник в три раза интереснее. Скленар же вслед за Сидни в основном демонстрирует грудные мышцы: покладистый миллионер ходит по дому исключительно в майке-алкоголичке.
Впрочем, в каком-то смысле это и уместно. Фирменный режиссерский стиль Фига — нечто среднее между софт-порно и телепередачей, где знаменитости проводят экскурсии по своим дизайнерским особнякам. В третьем акте он еще внезапно обнаруживает интерес к неаппетитному садизму, и нет, речь не про эротическую сцену на подоконнике под Джесси Мерф и раскаты грома.