Африка возникает в кинообзорах, лишь когда какая-то из картин, снятая на континенте, получает крупный приз, как это произошло 10 лет назад с «Тимбукту» мавританца Абдеррахмана Сиссако или недавно с двумя фильмами франко-сенегальской режиссерки Мати Диоп «Атлантика» и «Дагомея». Тем не менее африканский кинематограф не спит — чтобы убедиться в его прекрасном самочувствии, стоит почитать репортаж Кинопоиска с Панафриканского фестиваля кино и телевидения, или ФЕСПАКО, который в феврале — марте 2025 года прошел в 29-й раз в Уагадугу, столице Буркина-Фасо.
Африканские Канны
Уагадугу уже более полувека известен как африканский аналог Канн, хотя в Буркина-Фасо нет никакой Ривьеры. Напротив, это страна с чрезвычайно жарким климатом, не имеющая выходов к морю и расположенная вплотную к Сахаре. Лишь три месяца в году продолжается сезон дождей, в остальное время температура поднимается до 40 градусов и выше. Находясь в таких экстремальных условиях, Буркина-Фасо входит в число самых слаборазвитых стран Африки, однако парадоксальным образом она же является одной из наиболее передовых в области культуры. В Верхней Вольте — так она называлась до 1984 года — появилось первое телевидение в бывших французских колониях Западной Африки. Здесь же после получения независимости возник довольно живой киноклуб, усилиями которого в 1969 году были проведены первые недели африканского кино, заложившие основу традиции фестиваля.
Кинематограф освободившихся стран находился в странной ситуации. Производство фильмов финансировалось из западных фондов (преимущественно французских), французские же компании контролировали в бывших колониях и прокат. Однако в кинотеатрах показывали голливудские вестерны, боевики и другое западное развлекательное кино, в то время как фильмы Усмана Сембена, Умару Ганда и прочих кинопионеров Африки предназначались для европейских фестивалей и культурно-дипломатических мероприятий в посольствах. Главной задачей африканского кино был прорыв этой блокады и выход к зрителю.
Первый фестиваль выполнил поставленную перед ним миссию так хорошо (кинопоказы посетили более 10 тысяч зрителей, а оргкомитету удалось даже заработать на билетах более 200 тысяч западноафриканских франков), что уже в следующем году был проведен второй, а в 1972-м на третьем фестивале была учреждена конкурсная программа. Сегодня на призы и денежные премии ФЕСПАКО (за Гран-при дают 20 млн франков КФА — это примерно 33 тысячи долларов) каждый сезон претендуют сотни картин. Помимо главного приза за лучший полнометражный художественный фильм, существуют также номинации для документалистики, короткого метра, для дебютантов, национального буркинийского кино, анимации, сериалов и еще несколько десятков спецпризов. Начиная с 1979 года ФЕСПАКО проходит каждый нечетный год. В 2015-м его проведение не остановила Эбола, а в 2021-м — пандемия коронавируса (тогда фестиваль лишь перенесли с февраля на октябрь).
ФЕСПАКО стал самой успешной культурной инициативой Черной Африки. Нет другого проекта, который бы на протяжении 50 лет так рос и активно развивался, формируя узнаваемый за пределами континента бренд. В 1987 году ФЕСПАКО начал переформатировать своими символами городское пространство Уагадугу — площадь мэрии украсила скульптурная композиция на тему кино в афрофутуристическом стиле. Сама площадь с тех пор называется площадью Кинематографистов, будучи главным символом и города, и страны, и африканского киноискусства вообще. А на одной из идущих от нее улиц — Усмана Сембена — возникла Аллея режиссеров, где возведены девять бронзовых монументов обладателей Гран-при ФЕСПАКО. В дни фестиваля все это пространство украшается иллюминацией, превращаясь в главное место народных гуляний.
Читайте также
Как снимают, смотрят и понимают кино в Черной Африке
Фестиваль и политика
Буркина-Фасо — одна из самых нестабильных стран континента и чемпион по госпереворотам. Однако для всех режимов — военных и гражданских, революционных и либеральных, диктатур и демократий, прозападных и ориентированных на Восток — ФЕСПАКО остается главной витриной. Пережив все режимы, кинофестиваль, по сути, оказался самым устойчивым в стране институтом, капитализация которого превосходит легитимность всех когда-либо существовавших здесь правительств. Современную Буркина-Фасо можно представить без любого из ее лидеров, за исключением разве что самого харизматичного капитана Тома Санкара, «африканского Че Гевары»; без ФЕСПАКО — уже нельзя. При этом кинофестиваль и политическая власть в «стране честных людей» — так переводится данное как раз Санкара нынешнее название — сосуществуют друг с другом в сложном симбиозе. С одной стороны, правительство покрывает 70% расходов и назначает главного руководителя фестиваля: должность называется «генеральный делегат», и с 2007 года ее занимает Алекс Мусса Савадого, менеджер культурных проектов и консультант нескольких европейских фестивалей. С другой — оргкомитет и формируемое им жюри в ключевых вопросах сохраняют независимость; по крайней мере поводов подозревать оргкомитет в подтасовке или каком-то внешнем влиянии не было.
При этом ФЕСПАКО выглядит крайне политизированным фестивалем, что проявляется в участии действующего президента в его открытии, он же вручает на церемонии закрытия Гран-при, что на фоне других кинофорумов, где этим занимаются кинорежиссеры и звезды шоу-бизнеса, выглядит странно. Однако, как уже было сказано, ФЕСПАКО для Буркина-Фасо — больше чем фестиваль, и таковы особенности местной политической культуры. Власть пытается выглядеть настолько народной и прогрессивной, насколько это возможно, и в результате именно высокие чины во главе с президентом, а не артисты или продюсеры, являются теми главными селебрити, которых снимает местная пресса на красных дорожках.
Сегодня Буркина-Фасо возглавляет военное правительство во главе с капитаном Ибрагимом Траоре, появляющимся на публике в боевой форме десантника; похожую по стилю одежду носят многие сотрудники администрации главы государства и часть министров. В таком же наряде Траоре второй раз открывал ФЕСПАКО, и в этот момент на трибунах Дворца спорта было столько людей в хаки, что можно было подумать, что находишься на выпускном в каком-нибудь военном училище.
Символика с портретами президента Буркина-Фасо капитана Траоре на ярмарке в штаб-квартире ФЕСПАКО
Буркинийцам эта милитари-эстетика понятна и привычна. Нынешний президент старается во всем походить на всенародного любимца Санкара, погибшего во время переворота в 1987 году. Он постоянно цитирует его речовки, заявляя о необходимости освобождать Африку от неоколониализма и охранять ее суверенитет. Публика встречала аплодисментами и одобрительным гулом пламенную речь капитана Траоре о политическом значении африканского кино, хотя зачитал ее почему-то не он сам, а министр культуры (Санкара, к слову, такое себе позволить не мог). Власть военных пользуется поддержкой значительной части общества потому, что вооруженные силы ведут отчаянную борьбу с радикальными исламистскими группировками, орудующими в регионах, и воспринимаются как защитники. Россию в Буркина-Фасо считают главным союзником в этой битве. Почти на каждом кольцевом перекрестке вместе с национальными флагами Буркина-Фасо и соседних Мали и Нигера развеваются наши триколоры, правда грязные и уже порядком истрепанные. Зато граффити на заборах с Путиным, Героем России Магомедом Нурбагандовым и почему-то с Алёнкой с обертки шоколада, созданные в рамках некоего фестиваля стрит-арта, — вполне свежие. Впрочем, вряд ли буркинийцам понятен рисунок, ведь шоколадки в страну не завозят.
Курс правительства Траоре одобряют далеко не все. В среде интеллигенции и политических активистов недовольны подавлением гражданских свобод, закрытием СМИ, преследованиями журналистов и критиков правительства, часть из которых внезапно оказывается на фронте в составе добровольческих частей. В ситуации, когда невозможно ни на что повлиять, несогласные, оставшиеся в стране, стараются избегать конфликтов с властями. Тем более сама власть великодушно предоставляет такую возможность. На том же ФЕСПАКО государственный пиар ограничивается церемониями открытия и закрытия — ритуальную часть вполне можно пропустить и неделю смотреть кино. Впрочем, политика присутствует в самих фильмах, отобранных для конкурсных программ. И сильнее всего это ощущается именно на показах буркинийского кино, которое представляется той «мягкой силой», призванной пробуждать чувство патриотизма в нации и мобилизовать народ на поддержку армии в ее борьбе с терроризмом.
Кино честных людей
Национальный кинематограф страны-хозяйки по африканским меркам довольно развитый, со своими традициями, узнаваемым стилем и даже со своими иконами. Два классика — Идрисса Уэдраого и Гастон Каборе — уже при жизни были отлиты в бронзе на Аллее режиссеров. Главным мастером нового поколения считается Аполлин Траоре — дочь дипломата, выросшая в США. В отличие от предшественников, снимавших в основном «калебас-кино» о традиционной африканской деревне и народных сказаниях, она специализируется на вдохновленных голливудским стилем остросоциальных драмах и динамичных боевиках. Ее последний фильм «Сира» (Sira, 2023) рассказывает о юной девушке, изнасилованной исламистами во время нападения на деревню и затем ведущей тайную жизнь рядом с их лагерем в пустыне в ожидании отмщения; на предыдущем ФЕСПАКО он получил серебро. Картина, снятая по всем канонам историй о супергероях-выживальщиках, подарила сильный образ. Героиня одной рукой укачивает висящего за спиной младенца, зачатого при изнасиловании, а другой — сжимает автомат. Отказав «Сире» в главном призе, жюри будто задолжало местной публике, и на нынешнем марафоне эта довольно наивная идея чуть ли не витала в воздухе. Учитывая, что буркинийские фильмы не удостаивались Гран-при четверть века, обе попавшие в главную программу фестиваля картины считались заведомыми фаворитами.
В итоге золотую статуэтку получил известный сказитель-гриот местного кинематографа Дэни Куят за фильм «Катанга. Танец скорпионов» — собственную интерпретацию «Макбета» в виде сказки для взрослых о власти и насилии. Действие разворачивается в стереотипном африканском королевстве без привязки к географии и времени. Пророчество кудесника и давление супруги, возжелавшей стать «владычицей морской», толкает армейского начальника Катангу на убийство короля, который полностью ему доверяет. Заступив на его место, новый глава государства вынужден избавляться от случайных свидетелей преступления и от потенциальных конкурентов. Маховик насилия раскручивается сильнее, ведь каждый акт репрессий влечет за собой следующий, и вот уже недавно верный и совсем не злобный военачальник превращается в деспота-параноика, ввергающего государство в хаос. Картина снята в черно-белой гамме, добавляющей ей некого эстетства. Удивительно, что похожий фильм — «Мами Вата» нигерийца Си-Джея Обаси, только еще более изысканный, многослойный и полемический, — демонстрировался на предыдущем фестивале и не выиграл ничего существеннее приза за декор. Сам Куят на утреннем форуме уверял, что картину Обаси не смотрел и подражать не пытался.
Второй буркинийский фильм в программе — «Инвертирующие» — снят еще одной известной женщиной-режиссером Аишей Хлоей Боро. Как и «Сира», он посвящен проблеме терроризма, который, правда, присутствует сперва где-то на периферии в виде обрывков радиосообщений о боях и нападениях. На этом фоне старшеклассница Нати решается на авантюру — воссоединить свою тоскующую бабушку с любимым человеком из ее молодости. План удается реализовать вопреки осуждению семьи, занятой своими проблемами. Счастье скоротечно: в тот же вечер бабушка и ее любовь гибнут на городской площади от рук террористов. Нати в знак протеста решает записаться добровольцем на фронт, состригая ради этого свои синие афрокосы. Оригинальный замысел оказался испорчен посредственной реализацией: пожилую героиню играет плохо загримированная молодая актриса (очевидно, молодость понадобилась для внезапной эротической сцены), да и уровень игры остальных актеров оставляет желать лучшего. В довершение ко всему режиссер после финальных титров устроила неожиданную манифестацию с требованием к жюри и залу прекратить дискриминировать женское кино и оценивать выше именно женские работы. Это не помогло: патриотичные буркинийские киноведы и зрители отнеслись к требованию позитивной дискриминации скептически, а утренняя пресса о случившемся инциденте умолчала.
«Инвертирующие» со всеми их огрехами — довольно типичны для кино Буркина-Фасо, которое до сих пор пребывает под влиянием теории «третьего кино» 1970 — 1980-х. Согласно ей радикальный авторский месседж считается важнее эстетики, и сегодня в Буркина-Фасо преобладают патриотические фильмы о борьбе с террористическим подпольем или драмы о семейном насилии, вполне соответствующие политической линии, проводимой правительством. Зарубежные зрители снисходительно улыбаются, но местная аудитория такой дидактический стиль воспринимает без иронии. Более того, ажиотаж вокруг буркинийских фильмов на ФЕСПАКО в последние годы такой, что очереди в кинотеатры растягиваются на 100–200 метров, и нет гарантии, что вы попадете в зал, даже если обзавелись билетом или купили абонемент. А если попали, то сидеть часто приходится в проходе на полу, в окружении африканских мам с грудными детьми, которые периодически срываются в громкий плач. Правда, после фестиваля посещаемость местных кинотеатров резко падает.
Кино Севера…
На ФЕСПАКО демонстрируются фильмы из «двух Африк» — Черной Субсахарской и Северной, арабской. Фильмов из Черной ощутимо больше, поскольку больше и стран, а кинопродукция магрибинцев и египтян выделяется особым стилем и, как правило, техническим мастерством. Если в Черной Африке, за исключением Нигерии и ЮАР, индустрия пока находится в процессе становления, то кино северян давно стало классикой «незападного кино».
Лауреат ФЕСПАКО-2001 Набиль Аюш привез в Уагадугу свежую картину «Все любят Туду», премьера которой состоялась в Каннах. Марокканский провокатор Аюш продолжает исследования женской маргинальности в консервативном обществе. Триумфом гуманизма стала его драма «Сильно любимая» в 2015-м, где в натуралистичном стиле была представлена повседневная жизнь секс-работниц Марракеша. В новом фильме главная героиня — начинающая певица кабаре, которая приезжает покорять Касабланку, однако ее воспринимают скорее как девушку для утех. Туде приходится пробиваться сквозь стереотипы о своей профессии и каждую смену доказывать право на собственное тело, в то время как дома ее ждет сын с нарушениями слуха, которого никак не получается определить в спецшколу. Невероятный драйв Нисрин Эрради заслуженно принес актрисе приз за лучшую роль.
Тунис представлял фильм «Красные дети», получивший в декабре прошлого года Гран-при Карфагенского фестиваля — еще одной важной площадки арабо-африканского кино. Режиссеру Лотфи Ашуру удалось снять пронзительный фильм о проблеме фундаментализма, в котором исламистов практически нет. Вместо них мы наблюдаем общину берберских пастухов в опасной близости от базирования одной из террористических группировок. Два брата однажды отправляются пасти своих коз и случайно заходят на территорию боевиков. В результате живым из них возвращается один, за телом второго родственникам приходится отправляться на свой страх и риск. На ФЕСПАКО картина «Красные дети», основанная на реальных событиях, получила приз за лучший сценарий.
«Прощай, Джулия» — шедевр суданского самородка Мохамеда Кордофани, собравший коллекцию наград — от главного приза на кинофестивале в Занзибаре до специального Приза Свободы в Каннах, плюс приз за лучший монтаж на ФЕСПАКО. Этноконфессиональный конфликт Северного и Южного Судана, спровоцировавший многолетнюю войну, закончился отделением Юга в 2011 году. В фильме он показан как бы на микроуровне, через сложную историю взаимоотношений двух семей, которые связал трагический инцидент во время столкновений в Хартуме. Автору удалось подобрать уместный язык, чтобы рассказать об истории распада большого Судана одновременно и северянам-мусульманам, и южанам-христианам. И те и другие могут сочувствовать «своим» и при этом испытывать эмпатию к противникам. Даже если зрители не имеют представления о стране, они будут следить за развитием сюжета с замиранием сердца и имеют все шансы выйти из зала с желанием узнать о Судане чуточку больше. …
и Юга
Дебютный фильм руандийки Мириам Бирары «Невеста» снят в минималистичном стиле. Это психологическая драма о молодой и жизнерадостной девушке Еве, которую похищает ради принудительного брака ветеран окончившейся недавно гражданской войны Силас. Сегодня Руанда считается едва ли не главным в Черной Африке форпостом феминизма, хотя совсем недавно в сельских районах практика похищения невест была не редкостью. У Силаса во время геноцида тутси погибли почти все родственники — от них остались лишь фотографии на комоде. Страстное желание жить и заместить погибших новой семьей вызывает сочувствие, но у его избранницы совсем другие планы на жизнь: она мечтала учиться на врача, а не обслуживать незнакомого мужчину, к которому она может испытывать в лучшем случае жалость. Единственное, что скрашивает пребывание Евы, — его чудом спасшаяся юная племянница, с которой у девушки возникают чрезвычайно доверительные отношения. Это фильм о том, как быстро и незаметно вчерашние жертвы могут становиться мучителями.
Одна из недавних традиций ФЕСПАКО, заложенная в 2013 году для культурного промоушена и укрепления связей между африканскими государствами, — назначать страну — почетного гостя. С приходом к власти капитана Траоре гостями назначаются те из них, что управляются идейно и классово близкими лидерами, такими как чадский президент и 40-летний маршал армии Махамат Идрис Деби Итно. «Дия» — конкурсный фильм из Чада — оказался на фестивале абсолютно заслуженно. Режиссер Ашиль Адумбай выступил в качестве городского антрополога, продемонстрировав, как традиционные институты и племенные обычаи определяют поведение современного африканца, живущего в столице и работающего в крупной международной НКО. «Дия» дала хороший пример сторителлинга с непредсказуемым финалом: она начинается как городская драма, развивается как роуд-муви, а под конец приобретает черты почти линчевского триллера. Играющий главного героя Фердинанд Мбайисане получил приз за лучшую мужскую роль.
Ни одной награды не получил «Номи» — мой персональный фильм-фаворит. Патриарх гвинейского кинематографа Сана На Н’хада снял киноэпопею, переосмысляющую миф о деколонизации родной страны повстанческой армией революционеров-марксистов Амилкара Кабрала. Номи, что в переводе с португальского означает «имя», — сценическое имя главного героя, при помощи которого автор как бы генерализирует его жизненный опыт, свойственный тысячам таких же парней из гвинейских деревушек, участвовавших в войне за независимость, а затем предавших идеалы, с которыми она начиналась и велась. Соблазнив посланную помогать по хозяйству матери молодую родственницу, он узнаёт, что девушка беременна. Не желая брать на себя ответственность и связывать себя семейными узами, Номи уходит на фронт освобождать Гвинею от португальских колонизаторов. Когда война заканчивается победой, он едет в столицу и быстро становится «большим человеком», в то время как оставленная им Намбу отчаянно борется за собственное выживание. Недавнее ветеранское братство в это время оказывается расколото на идеалистов, оказавшихся на обочине жизни, и прагматиков, прибирающих к рукам страну по праву завоевания.
В общественно-политических дебатах африканских стран интеллигенция давно мучается вопросом: что же случилось и в какой момент бравые герои, шедшие под пули за равенство и братство, вдруг в независимой республике превратились в бессовестных циников и эгоистов, эксплуатирующих народ не хуже вчерашних колонизаторов? Автор фильма дает на него жестокий ответ: ничего не случилось, и даже никакого момента перерождения не было. Негодяи во власти такими были всегда, просто общественность, очарованная романтикой освободительной борьбы, долгое время предпочитала этого не замечать. Фильм получился не только острополемичным, но и чрезвычайно красивым. Архивные материалы, появляющиеся в склейках, запоминающийся саундтрек и теплая гамма, создающая стиль целлулоидного ретро, пробуждают чуть ли не физическое чувство ностальгии от просмотра.
Диаспора
ФЕСПАКО позиционирует себя как фестиваль кино Африки и африканской диаспоры. Благодаря этому туда попадает кино черных режиссеров из Латинской Америки и стран Карибского бассейна. В 2021 году фильм «Фреда» гаитянки Джессики Женеус взял в основной программе серебро, а в этот раз главный приз в документальной секции был присужден Малори Элуа Пезли из Гваделупы за зарисовку о родном острове «Человек-головокружение». Еще более важно то, что таким образом снимается противоречие, возникающее в связи с присутствием в программе работ африканцев, которые давно эмигрировали на Запад, там освоили профессию и состоялись как кинорежиссеры.
Примером может служить Сомали, где из-за развала всех институтов и погружения страны в хаос с начала 1990-х годов никакого собственного авторского кино вроде бы не может быть по определению. Тем не менее «сомалийские фильмы» регулярно попадают на ФЕСПАКО и завоевывают призы. В 2021 году драма «Жена могильщика» Хадара Ахмеда выиграла «Золотую Йененгу» — главный приз фестиваля, представляющий собой статуэтку скачущей на коне легендарной принцессы Йененги, прародительницы доминирующего в Буркина-Фасо народа моси. Спустя четыре года его соотечественник Мо Хараве получил серебро за «Деревню рядом с раем». Оба они давно работают в Европе — первый в Финляндии, второй в Австрии, и их фильмы в чем-то друг на друга похожи. И здесь и там повествование идет о бедняках, которые в условиях перманентного кризиса, безработицы и разрухи не падают духом, даже когда судьба подкидывает экстремальные испытания — тяжелую болезни жены или тюремный срок, полученный по глупости.
Еще одна яркая представительница диаспоры — Рунгано Ниони из Замбии, проживающая в Уэльсе. Несколько лет назад она прославилась дебютной сюрреалистической трагикомедией «Я не ведьма», а ее новый фильм «Как стать морской птицей», профинансированный BBC Film и студией A24, снят совсем не в веселой манере, хотя фирменная авторская ирония остается. Пожалуй, это самое мощное африканское высказывание о проблеме сексуальных домогательств и педофилии. В нем нет никакого подражания Голливуду или попыток вписаться в западный феминистический дискурс — напротив, тема раскрывается с африканской прямотой и бескомпромиссностью, и это бронзовая статуэтка жюри.
Фильм «Омен» на ФЕСПАКО представлял ДР Конго, хотя перед этим успел получить официальную номинацию на «Оскар» от Бельгии, где живет и работает его автор — режиссер и рэпер Балоджи. Это мрачный и слегка абсурдистский нуар, который по стилю может напомнить Алексея Балабанова. Покинувший Конго 15 лет назад Коффи незадолго до свадьбы на бельгийской подруге отправляется с ней на родину, чтобы восстановить утраченную связь с родительской семьей и представить им избранницу. Там, кажется, видеть его не рады, потому что с самого рождения мальчика родные пребывают в уверенности, что в нем таится нечистая сила. Параллельно развивается линия об ожесточенных уличных войнах молодежных группировок. Царит атмосфера полного африканского декаданса. Незнакомым с родиной Патриса Лумумбы зрителям может показаться, что это театр абсурда, но побывавшие в Конго понимают, что картина, как раз наоборот, точно передает суровую повседневную реальность этой страны.
Максимально нежным и оптимистичным получился фильм «Ханами» рожденной и выросшей в Европе кабовердианки Денизы Фернандиш. Это романтическое посвящение родине, попытка представить, какой могла бы быть собственная жизнь Фернандиш на островах, сложись судьба ее или ее родителей иначе. Кабо-Верде принадлежит к числу тех стран, большая часть граждан которых сейчас живет за границей, поэтому тема миграции и отношений жителей архипелага с диаспорой является центральной для всей ее культуры. Героиня картины — девочка Нана — растет под присмотром бабушки, слушает ее сказки, присутствует на народных праздниках, лечится собранными в поле целебными травами и таким образом впитывает культурный код своего народа. Пройдет время, девочка повзрослеет, и тогда на пороге дома появится мать — очевидно, любящая ее, но уже совсем незнакомая женщина, которая позовет дочь за собой в Европу, и тогда той придется сделать свой главный жизненный выбор.
Где это все увидеть?
Несмотря на то, что Африка вместе со своей диаспорой ежегодно производят немало образцов отличного авторского кино, попадающего на престижные фестивали, в коммерческом прокате оказываются единицы. Большие стриминги, за исключением французского Canal+ и изредка Netflix, не проявляют интереса к фильмам африканских стран. Главная причина в том, что на Западе они воспринимаются как малопонятная экзотика. ФЕСПАКО, более полувека назад задуманный для популяризации африканского кино у себя на родине, свою миссию в целом выполнил. Теперь на повестке дня следующая задача — выход на международную аудиторию, которая все больше перемещается в онлайн.
Генеральный делегат фестиваля Алекс Мусса Савадого сказал, что они создали площадку, на которой кинематографисты могли бы встречаться, знакомиться, подписывать контракты с иностранными дистрибьюторами и представителями телеканалов. Помимо кинопоказов, на ФЕСПАКО работал павильон MICA (Marché international du cinéma africain — Международный рынок африканского кино), где в этом году были зарезервированы 100 стендов. «Дальше уже дело маркетологов, — заключил он, — создавать собственные платформы у нас пока возможности нет». Возможно, такая идея придет кому-то в голову, а пока, чтобы следить за новинками, приходится перемещаться по специализированным фестивалям в Уагадугу, Карфагене, Занзибаре, Дурбане и Луксоре.
Текст и фотографии: Александр Панов