Дни на Лидо

Вообще, Венецианский фестиваль проходит вовсе не в Венеции, а на острове Лидо, недалеко от города. Там уютные виллы, где во двориках растут гранаты, песчаные пляжи у Адриатического моря, нет толп туристов, круглый год почти ничего не происходит (поэтому итальянцы мечтают встретить старость на Лидо). Исключение — кинофестиваль. Все местные школьники устраиваются волонтерами, потому что для них это главное событие года.

От Венеции до Лидо нужно переправляться около 20 минут на вапоретто — речном трамвайчике, курсирующем по каналам города и до близлежащих островов. Но у нас уходило на дорогу около часа: дойти до площади Сан-Марко, повернуть до станции «Сан-Заккариа», а потом постоять в веренице очередей: на вапоретто, на территорию фестиваля и перед кинотеатром. За фестиваль мы потратили столько времени на ожидание, что могли бы посмотреть два пятичасовых документальных фильма Сокурова.

Самым запоминающимся днем было 28 августа, когда мы поехали на показ к 8:30 утра, чтобы посмотреть «Джея Келли» Ноа Баумбака и потом «Бугонию» Йоргоса Лантимоса. Будильник на 6:00, быстрые сборы — закинуть в фирменный шопер крем от солнца, теплые носки и кофту, потому что из +27 на улице зрители попадали в залы с ледяным кондиционером. Хватаешь купленный накануне круассан и бежишь. При этом в Венеции невозможно спешить: у каждого дома и мостика, канала и редкого деревца хочется фотографировать. Концентрация красоты такая, что постоянно вспоминается «Набережная неисцелимых» Иосифа Бродского: «Сложилось так, что Венеция есть возлюбленная глаза». Но нашим еще кино смотреть.

Бонус ранних подъемов — шанс увидеть город без туристов, сонную Венецию, когда на тесных улицах подметают дворники, а жители открывают ставни, спускаются и за столиком еще не открытого кафе читают книгу под включенную на телефоне классику. Ну вот как тут бежать куда-то?

Во сколько бы ни встал, все равно потом стоишь в очереди таких же невыспавшихся киноманов. У всех, кто едет на фестиваль, бейджи с красной ленточкой на шее (синие — у прессы, зеленые — у студентов). Узнать синефилов в толпе можно по татуировке с «Вечным сиянием чистого разума» на плече, футболке с лого A24 и шоперу MUBI. Набившись в вапоретто, едете на остров. Потом стоите в очереди, потом карабинеры проверяют сумки, предлагая оставить до выхода с фестиваля арахисовую пасту, консервы, алкоголь или винный бокал (все это в разные дни кто-то пытался пронести).

После сеанса гуляете вокруг Дворца фестивалей, встречаете заплутавшего Пола Дано («Кремлевский волшебник», «Нефть»), который растерянно ищет нужный зал — их около десяти, и они разбросаны по разным точкам. В нескольких десятках метров от дворца находится пляж, где в перерывах журналисты строчат статьи прямо на пирсе, кто-то прогуливает сеансы и купается. Мы так тоже сделали — в море к нам подплыла журналистка из Польши, спросившая, как нам «Кремлевский волшебник», и заметившая, что Джуд Лоу в роли Путина очень даже ничего.

В отличие от Канн с его строгостью и ранжированными доступами, Венеция — более открытый фестиваль. Утренние показы проходят для прессы и киношников, а на вечерние попасть может кто угодно (нужно на специальном сайте поймать и купить билет). Отдельная квота есть для пенсионеров, и они ей радостно пользуются: итальянские бабушки в вечерних платьях, увитые нитями жемчуга и украшенные золотыми кольцами, красят губы перед сеансами, дедушки попивают вино или, раскинувшись на стуле, читают газеты.

Вечером утомленные журналисты ждут очереди на обратный вапоретто, набиваются в лодку и едут спать. Силы обсуждать кино (очень громко), кажется, остаются только у итальянцев: «Ну, „Джей Келли“ — моментальная классика, пусть и Netflix, — вопит парень, на вид студент. — Сэндлера точно должны номинировать!» На смотре, к слову, не уважают эту платформу. Каждый раз на фирменной заставке с «ту-дум» в зале раздавалось протяжное «фу-у-у».

Как на фестивале ищут жен и сажают инжир

Под конец фестиваля силы тают, как джелато на солнце. Вместо сеансов мы все чаще выбирали прогулки по Лидо, чтобы понять, зачем люди едут сюда со всего мира.

Кто-то занимается не только нетворкингом, но и ищет, например, жену, причем исключительно топ-модель. Художник Кармине грустно стоял у магазина с мерчем с табличкой несколько дней, к нему подходили только мужчины, чтобы сфотографировать и пожать руку. Кармине второй раз приезжает на Венецианский фестиваль, до этого таким же образом он искал жену на Берлинале. В прошлом году претенденток на его руку было больше. Кармине хочет побывать в Москве, потому что там красивые девушки.

Вообще, красавиц в Венеции предостаточно. Перед премьерами на ковровой дорожке проходят фотосессии людей, которые с фильмами никак не связаны, но повышают градус роскоши. Например, Ханна сама сделала себе платье из обложек Ciak — итальянского киножурнала, который коллекционирует ее парень. Это их четвертый Венецианский фестиваль, в этот раз приехали, чтобы попасть на «Бугонию» и увидеть Эмму Стоун.

Матей, преподаватель из Словении, каждый день менял аксессуары в зависимости от показа. В день премьеры «Крушащей машины» на Лидо приезжал Дуэйн „Скала“ Джонсон, поэтому у Матея были плюшевые игрушки в виде свинки и петуха из «Моаны», где актер озвучил Мауи.

На фестивале много студентов из ближайших университетов, все изучают искусство, а когда узнают, что мы из России, начинают говорить о Тарковском. В rush-line — специальной очереди для тех, кто не поймал билет — на фильм Late Fame познакомились с Франческо, Кьярой и Джулией. Кьяра и Джулия — первокурсницы, любят кино, изучают историю театра в академии в Тревизо. Их преподавательница обожает Станиславского, работала в театре с Анатолием Васильевым, а еще над фильмом «Анна Каренина. История Вронского». Франческо из Рима, изучает изящные искусства, любит «Цвет граната», на фестивале болеет за «Метод исключения» Пак Чхан-ука. В зал, кстати, нас всех пустили, а потом выяснилось, что с нами кино смотрели Уиллем Дефо, Грета Ли и режиссер Кент Джонс.

В районе семи начинается ажиотаж у дорожки (хотя люди толпятся там с раннего утра, чтобы встать в первую линию и просить автографы). У фанатов отлаженные схемы: они выстраивают домики из зонтиков, стелют надувные матрасы, ставят ящики с водой и даже продают бутылки за евро прохожим!

Будущие студентки факультета истории искусств Кьяра и Лучиа с утра ждут автографа Эммы Стоун. Они подруги детства и живут недалеко от Венеции, с 8 лет вместе с родителями ездят на кинофестиваль, впервые отправились сюда вдвоем. Жалеют, что не успели посмотреть Соррентино и Гуаданьино.

Франческа пока не отпускает свою 16-летнюю дочь Изабеллу одну и стоит вместе с ней под палящим солнцем, чтобы девочка получила автограф Ребекки Фергюсон. Еще они хотят увидеть Билла Скарсгарда и Аль Пачино. Их семья живет в Парме, но летом они приезжают в свой венецианский дом. Говорят, в этом году на фестивале такой ажиотаж, что не удалось забронировать билеты на показы.

Чем дальше от дворца, тем тише. У зоны отдыха, где днем лежат на травке, местная экоорганизация сажает дерево инжира в честь Федерико Феллини и Тонино Гуэрры.

На Лидо много хвостатых гостей — итальянцы прогуливаются по территории с песиками. В сумерках у посаженного инжира на складном стульчике сидел мужчина и поил уставшую собаку по кличке Мия. «Я вообще с женой и дочерью приехал, они сейчас у дворца, хотят увидеть Ребекку Фергюсон, — ответил Джанлука, и мы понимаем, что это отец 16-летней Изабеллы. — А мы с Мией толпу не любим». Говорит, что лучшее кино для него — смотреть на море, а сюда добрался только ради дочки. «Вот вы приехали издалека, а знаете, что такое dolce vita? — неожиданно переходит от темы кино Джанлука. — Это быть собой, быть счастливым, радовать других, есть вкусную еду и путешествовать».

Автор: Лиза Кузнецова

Фото: Валентина Моторина