На Netflix вышла поэтическая инди-драма «Сны поездов» с Джоэлом Эдгертоном, очень впечатлившая критику еще на «Сандэнсе» и готовая, возможно, претендовать на «Оскары». В этой экранизации Дениса Джонсона рассказывается о полной экзистенциальных загадок жизни американского лесоруба в первой половине XX века.

Роберт Грэйньер (Джоэл Эдгертон) появился на свет где-то в конце XIX века в штате Айдахо и прожил больше 80 лет. Он не знал своих родителей и, когда подрос, научился двум главным занятиям тихоокеанского Северо-Запада для человека труда — валить лес и прокладывать железную дорогу. В церкви он встретил Глэдис (Фелисити Джонс), которая вскоре стала его женой. Они построили домик на берегу реки и родили дочь.

Всю эту информацию мы узнаём в первые несколько минут фильма, но, если продолжать в том же духе, через пару предложений мы упремся в его финал. Пускай человеческая жизнь — предмет любого художественного произведения, нечасто слово «жизнеописание» можно употребить настолько буквально, тем более если речь идет не о знаменитости, а о вымышленном герое, как будто бы ничего особенного не добившемся.

Фелисити Джонс и Джоэл Эдгертон

«Сны поездов» — экранизация одноименной повести крупнейшего американского писателя Дениса Джонсона, предпринятая инди-дуэтом Клинта Бентли и Грега Куидара. Они работают вместе уже полтора десятилетия, по-разному распределяя обязанности (здесь оба значатся сценаристами, а режиссером — Бентли), и в прошлом году выстрелили драмой про тюремный театр «Синг-Синг», номинированной на «Оскар» в трех категориях. «Снам» многие тоже прочат насыщенный наградной сезон; может быть, оскаровской номинации наконец-то удостоится 51-летний австралиец Эдгертон, интересный, серьезный актер.

Грэйньер — своего рода негативная копия Форреста Гампа (имя «Форрест» ему подошло бы даже больше): он находится в максимальном удалении, в том числе чисто физически, от мирской суеты и центров принятия решений, и все равно большая история то и дело машет ему хвостом, а то и задевает, как каждого из нас. Скажем, мировая война, для нужд которой он рубит древесину. Или грядущий экологический кризис, к которому он, как нетрудно в это поверить, прикладывает топор. Все связано и все связаны в лучшем из миров. Одно из первых воспоминаний Роберта — массовая депортация китайских мигрантов в 1880-х. Одно из последних — человек в космосе. Проживи он еще полвека, детские воспоминания, глядишь, закольцевались бы; недаром прогресс, по Джонсону — жестокая иллюзия.

Американский миф о фронтире, о цивилизации, которая, двигаясь с востока на запад, покоряет саму природу, отбрасывает на труды и дни Роберта гигантскую тень. И в этой тени вечно растерянный герой тщетно (разумеется) пытается найти божественный промысел: работа на свежем воздухе располагает к вечным вопросам. Он то и дело сталкивается с проявлениями людской несправедливости и явными просчетами со стороны всевышнего: несчастные случаи, убийства, самосуд, свидетелем которого он становится в молодости, вплоть до экстраординарных трагических событий в его собственной частной жизни.

Но вместе с тем он видит красоту, и благородство, и эксцентричные, диковинные происшествия, которые иногда превращают «Сны» почти что в магический реализм (снятся Роберту преимущественно поезда). Даже не сами происшествия, а их следы, которые много позже вдруг оказываются тропинками. Сапог, откуда юный Грэйньер дал напиться умирающему, — пара к ботинку, прибитому к стволу дерева в память о павшем лесорубе. Невесть откуда взявшаяся в лесу собачка с подозрительно волчьими повадками рифмуется с мальчиком-волком на ярмарке.

За свою долгую жизнь герой встречает немало людей одиноких и побитых, но находящих в себе силы двигаться дальше — от ворчливого взрывника (Уильям Х. Мэйси) до приветливой лесной смотрительницы (Керри Кондон), которая подсказывает Роберту, что «миру одинаково нужен отшельник в лесу и проповедник на кафедре».

Сам отшельник молчалив, так что в нужный момент слово берет всезнающий закадровый рассказчик (Уилл Паттон). А когда и этого окажется недостаточно — Ник Кейв. Он, посмотрев «Сны», так впечатлился, что вместе с основным композитором картины Брайсом Десснером из The National написал заглавную песню. Она теперь звучит на финальных титрах и переводит этот печальный, мужественный, ошеломительно красивый и подчеркнуто негромкий фильм обратно в слова: медведи и лоси, любовь и боль, девочка на поляне и, куда без них, локомотивы.